Я начал свою трудовую деятельность в бюро судебно-медицинской экспертизы врачом-интерном. Меня всегда манили места происшествия, всегда было интересно оказаться в центре событий, участвовать в
расследовании убийств... наверное, это какая-то юношеская романтика из фильмов про Шерлока Холмса, но тем не менее мой выбор был сделан осознанно. Я жаждал знаний, событий, обстоятельств, загадок, ну и, конечно же, впечатляющих зрелищ.
И вот в один промозглый осенний вечер звонит мой куратор: «Михалыч, собирайся, убийство, топором зарубили...». Называет адрес и кладет трубку.
Я до сих пор помню то чувство адреналина и легкого волнения перед неизвестностью...первый выезд, сразу убийство, топор. И вот уже в считанные минуты тонированная «восьмерка» летит по городу, лихо проходя повороты в направлении указанного адреса. Молодой, горячий, всегда любил скорость и не испытывал страха за рулем. Очень волновался не успеть, опоздать, казалось, что счет идет на минуты. Вот он двор, вот сотрудники милиции у подъезда, ментовские «бобики», как на зло еще и места нет. Делаю все быстро, кажется, нервы на пределе, ничего не забыть, ручка, блокнот, перчатки... Мысленно прокручиваю в голове знания о рубленой травме, бегу по темному двору к подъезду, попутно звоню своему куратору, он ждет у подъезда. Оказавшись у подъезда, поздоровавшись со всеми крепким уверенным рукопожатием, начинаю замечать странную атмосферу спокойствия и безмятежности, кто-то курит, кто-то разговаривает
на отвлеченные темы, один участковый, кажется, занят делом, и разговаривает, по всей видимости, с жителями подъезда. Ощущение, что тут вовсе ничего не произошло, так мелочи, просто кто-то кого-то зарубил топором. И, кажется, если бы не мелкий моросящий дождик, то все бы так и продолжали не торопясь курить и откладывать работу на потом.
Вкратце мой куратор сообщил картину произошедшего. Владельца квартиры удерживали дома связанным группа лиц, в надежде, что через некоторое время плена тот перепишет на них свою квартиру. Попутно использовали квартиру для распития алкогольных напитков в вечернее время. Днем кто-то оставался дежурить и присматривать за пленным. Меня, конечно же, очень удивило удержание в плену человека с подобными мотивами преступления в нашей маленькой столице прямо в центре города. Так вот, в один из вечеров, а не иначе как сегодня, один из преступников, который должен был дежурить и вести наблюдение за пленником, переборщил с крепким алкоголем и безмятежно уснул на старом засаленном диване. Пленник же каким-то образом смог добраться до неподалеку лежачего топора, которым ему неоднократно угрожали и наносили удары обухом, дабы подавить его волю. Но мужик оказался не из робкого десятка, терпел, таил злобу и мечтал только об одном, дождаться подходящего случая и совершить побег любыми средствами и силами. И вот тот случай настал, он осторожно стал разрезать веревки об топор, которые его удерживали, одну за одной, постепенно высвобождая руки, ноги, пытаясь не шуметь, я даже представить не могу, что происходило в его голове, как стучала кровь в висках, как остановилось время, в воздухе нависла мертвая тишина, а атмосфера накалилась так, что, казалось, еще немного и сверкнет молния, оглушив все вокруг ударом грома. Но что-то пошло не так, заскрипел
старый диван и пьяное тело, поднявшись с него, в меру своих возможностей устремилось в сторону пленника. Недолго думая, мужик начал наотмашь наносить удары своему мучителю по голове, его тело быстро обмякло и повалилось на пол, еще какое-то время удары топора глухо приходились в
область головы, без разбора, главное прекратить движения до полного исключения опасности, не важно какой частью, обухом или лезвием, а может просто плашмя, цель была одна, исключить полностью опасность и угрозу жизни. Когда тело перестало подавать признаки жизни пленник, не сумев найти ключи от двери, которая была заперта снаружи, разбил окно однокомнатной хрущевки на первом этаже и бросился бежать в направлении центрального отдела милиции, где сам все рассказал.
Выслушав это, я, а точнее мой впечатлительный мозг дорисовал всю картину произошедшего, ярко, красочно, со всеми подробностями, ударами, стонами, хрустом костей, хрипами, поверхностным дыханием и его остановкой, судорожными сокращениями конечностей и медленно растекающейся кровью по полу.
Мои мысли прервала суета опер группы, все докурили, и друг за другом торопливо направились в ту самую квартиру, как будто кто-то резко переключил тумблер в режим «работать». Первый этаж, налево.
При входе в квартиру в нос резко ударил неприятный болезненный запах чего-то грязного, спертого. В нем было все, ветхость жилья старой хрущевки, кислый запах прокуренных стен, испорченных продуктов, перегара, пепельницы и во всей этой каше запахов отчетливо выделялся солоноватый запах крови с каким-то специфичным оттенком. Это уже потом, с опытом, я понял, что так пахнет пьяная кровь. Зайдя внутрь и осмотревшись, я обратил внимание на предельную маргинальность жилья. Не без того старая грязная однокомнатная квартира была завалена пустыми бутылками от водки и пива, кругом окурки, банки от консерв, на столе испорченные продукты, заплесневелый хлеб, из туалета непередаваемая вонь, унитаз не работает, отвалившаяся плитка. Группа проходит в зал, я стараюсь не отставать от своего куратора, прохожу, и мой взор утыкается в лежащий на полу в углу у окна старый грязный матрац, на котором лежит труп мужчины лицом вниз. Грудь на матраце, а ноги на полу. Из-за длинных темно-русых волос не могу
рассмотреть повреждения головы, одна лишь кровь в небольшом количестве в области головы свидетельствует об их наличии.
Мой куратор начинает описывать позу трупа, одежду, серый свитер со следами ношения фабричной вязки с пятнами красно-коричневой жидкости, похожей на кровь, брюки джинсовые темно-синие, у меня это все как будто в тумане, где-то за стеной. В голове грохочет круговорот моих мыслей, нескончаемый поток вопросов и наблюдений. Тем временем описание трупа дошло до повреждений и мой куратор бесцеремонно, просто как кусок мяса переворачивает тело на спину о начинает осматривать голову. Слышу хруст, это не с чем не перепутать, так звучат отломки многооскольчатого перелома костей свода черепа. Удивляет спокойствие и хладнокровие куратора да и всей группы, осталось еще бутерброд достать и жене позвонить, ну или в кафе, столик заказать. Я, наверное, один стою с лицом, полным удивления и
широко раскрытыми глазами. Помню тот окровавленный топор, разбитое окно, куратора, даже его одежду, помню те ощущения, не как в кино, никакой загадки, просто работа, просто мужик зарубил другого топором,
обычное дело. Оперативная группа мельчала, в итоге остался только следователь, мой куратор и я, в подъезде суетился участковый, что-то писал под тусклой «лампочкой Ильича». «Ладно, Михалыч, работу сделали, ехать пора, завтра вскрываем, если что-то еще будет – позвоню». Я немного постоял под козырьком подъезда, чувствуя какое-то опустошение, как после чего-то неизбежно произошедшего, неторопливо пошел в сторону автомобиля и задумчиво поехал домой.
Постскриптум: все совпадения случайны.